1941-й: задача – избежать войны на два фронта

Что стояло за подписанием Страной восходящего солнца пакта о нейтралитете с СССР в канун Великой Отечественной войны?

85 лет назад, в апреле 1941 года, был подписан советско-японский пакт о нейтралитете. Стороны обязались поддерживать мирные и дружественные отношения между собой, взаимно уважать территориальную целостность и неприкосновенность другой договаривающейся стороны. Как это сказалось на сосуществовании двух стран и какие уроки мы можем извлечь из этого сегодня? На эти и другие вопросы в интервью «Красной звезде» ответил известный российский востоковед доктор исторических наук Анатолий Кошкин.

– Анатолий Аркадьевич, как нашей дипломатии удалось заключить этот важнейший документ в самый канун Великой Отечественной войны, ведь Япония по отношению к СССР была настроена очень воинственно?

– За этим документом стояла тонкая многолетняя работа наших дипломатов, политиков, разведчиков. Главное, в нём предусматривалось, что в случае, если какая-то из сторон окажется объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих стран, то другая будет соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта.

Проблема же заключалась в следующем. 18 ноября 1940 года во время очередной беседы с японским послом Ёсицугу Татэкавой нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов прямо заявил, что вопрос о заключении пакта о ненападении Москва будет связывать с вопросом о возвращении утраченных ранее территорий – Южного Сахалина и Курильских островов. Если же Япония не готова к этому, то целесообразно говорить о заключении пакта о нейтралитете – он не предусматривает разрешения территориальных проблем. Советское руководство настаивало также на подписании протокола о ликвидации японских нефтяных концессий на Северном Сахалине.

Напомню: для нас целью соглашения с японцами было недопущение ситуации, когда СССР мог оказаться перед опасностью ведения одновременно войны на двух отдалённых друг от друга фронтах: европейском – против Германии и дальневосточном – против Японии. В Токио это, безусловно, понимали и стремились максимально использовать заинтересованность Москвы в нейтралитете Японии для получения в случае подписания пакта важных политических, территориальных и иных преимуществ. Главным при этом было побудить советское правительство прекратить экономическую и военную помощь китайскому народу в его борьбе против японских захватчиков, стремящихся покорить весь Китай, превратить его в свою колонию.

В расчёты Токио также входило заставить Москву пойти на продажу ей Северного Сахалина с его нефтяными и угольными залежами – и даже приобретение Японией советских приморских областей. А также использовать пакт для оправдания перед Берлином отказа незамедлительно вслед за ожидавшимся германским нападением на СССР обрушиться на нашу страну с востока. В Токио рассматривали начало Германией войны против Советского Союза как редкий шанс осуществить планы захвата советского Дальнего Востока и Сибири и включения этих богатых ресурсами обширных регионов в японскую колониальную империю.

Отправляясь в Москву, японский посол Ёсицугу Татэкава имел полномочия заключить с советским руководством такой пакт, но на японских условиях. 3 февраля координационным советом правительства и императорской ставки был одобрен документ «Принципы ведения переговоров с Германией, Италией и Советским Союзом». В обмен на согласие Японии заключить пакт о ненападении документом предусматривалось, повторю, вынудить советское руководство на серьёзные уступки – продать Японии Северный Сахалин и прекратить помощь Китаю.

– В Москве понимали, что замышляют в Токио?

– Было бы ошибкой представлять дело так, что в Москве не понимали замыслов Токио. Иосиф Сталин и советское руководство знали о коварстве японцев, что вскоре вновь подтвердится, и не испытывали доверия к ним. Тем не менее считалось, что наличие, пусть ненадёжных, обязательств Токио соблюдать хотя бы на время нейтралитет поможет Москве избежать одновременного нападения с запада и востока.

Подписавший в Кремле советско-японский пакт о нейтралитете министр иностранных дел Японии Ёсукэ Мацуока всячески демонстрировал расположение к советским руководителям, заверял их в верности достигнутым договорённостям. Сталин поддерживал такой настрой и даже пошёл на беспрецедентный шаг, когда, уже попрощавшись в Кремле, вдруг появился на Ярославском вокзале, чтобы лично проводить Мацуоку. Зная, что среди провожавших был и германский посол в Москве Вернер фон Шуленбург, он демонстративно обнимал на перроне японского министра, заявляя: «Вы азиат и я азиат… Если мы будем вместе, все проблемы Азии могут быть решены». Мацуока отвечал: «Проблемы всего мира могут быть разрешены».

Как вскоре выяснилось, Мацуока откровенно лгал своему кремлёвскому визави, пытаясь ввести его в заблуждение. Как только поступило сообщение о германском вторжении в Советский Союз, Мацуока, обещавший на банкете в Кремле полный нейтралитет Японии, примчался в императорский дворец и принялся энергично убеждать императора присоединиться к гитлеровскому нападению ударом по Советскому Союзу с востока. А на вопрос императора Хирохито, означает ли это отказ от военного выступления на юге, министр иностранных дел сказал, что «сначала надо напасть на Россию». «Нужно начать с севера, а потом пойти на юг. Не войдя в пещеру тигра, не вытащишь тигрёнка. Нужно решиться», – уверял Мацуока.

Ещё более определённо высказался военный министр Хидэки Тодзио: «Невзирая на пакт, мы будем активно осуществлять военные приготовления против СССР».

О том, что антисоветски настроенные японские генералы рассматривали пакт о нейтралитете лишь как прикрытие для завершения подготовки к наступательным операциям против СССР, свидетельствует сделанное 26 апреля 1941 года заявление начальника штаба Квантунской армии генерала Хэйтаро Кимуры на совещании командиров соединений. «Необходимо, – заявил он, – с одной стороны, всё более усиливать и расширять подготовку к войне против СССР, а с другой – поддерживать дружественные отношения с СССР, стремясь сохранить вооружённый мир и одновременно готовиться к операциям против Советского Союза, которые в решительный момент принесут верную победу Японии».

Так что напрасно современные японские историки и пропагандисты пытаются утверждать, что Мацуока был в этой позиции в одиночестве, проявлял свою эксцентричность и завышенное самомнение, за что-де и поплатился, будучи вскоре выведенным из состава правительства. В призывах незамедлительно напасть на СССР он, как видим, был отнюдь не одинок.

– Японцы хотели воспользоваться историческим шансом раз и навсегда покончить с северным соседом – Советским Союзом…

– Несомненно. Обычно высказывавшийся от имени японского монарха на совещаниях годзэнкайги (совещании в присутствии императора) председатель тайного совета Кадо Хара 2 июня 1941 года на заседании высшего руководства государства заявил: «Я полагаю, все из вас согласятся, что война между Германией и Советским Союзом действительно является историческим шансом Японии. Поскольку Советский Союз поощряет распространение коммунизма во всём мире, мы будем вынуждены рано или поздно напасть на него. Но так как империя всё ещё занята китайским инцидентом, мы не свободны в принятии решения о нападении на Советский Союз, как этого хотелось бы. Тем не менее я полагаю, что мы должны напасть на Советский Союз в удобный момент… Прошу вас, действуя в соответствии с духом Тройственного пакта, оказать всяческое содействие Германии…»

В соответствии с решением императорского совещания генеральный штаб армии и военное министерство Японии разработали широкий комплекс мероприятий, направленных на форсирование подготовк