Идеология Третьего рейха на оккупированных территориях СССР

Захватив западные территории СССР, нацистская Германия решала вопросы организации жизни местного населения по принципу «разделяй и властвуй». Одно из ярких свидетельств реализации этого принципа – «Директивы для ориентировки сотрудников», изданные оккупационной администрацией Украины 22 июня 1942 г. Копия этого документа, переведенного с немецкого языка, хранится в Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ).

Эти директивы представляют собой методичку, объясняющую сотрудникам оккупационных органов управления, как именно они должны относиться к местному населению, что отвечать на вопросы жителей Украины по поводу ожидающего их будущего под властью Германии и как вести себя, чтобы не уронить достоинство «руководящего слоя».

В директивах весьма наглядно проявился расистский характер идеологии Третьего рейха. Население, проживавшее на оккупированных территориях, в зависимости от национальности делилось на различные по своему статусу группы. На верхнем этаже иерархии находились имперские немцы (прибывшие из Германии). Им давались четкие рекомендации, как нужно себя вести, чтобы не уронить свой статус в глазах «руководимого» населения. Нельзя было выполнять «черновой работы»: носить свои сапоги сапожнику, ходить по улице с ведрами и т.д. («для этого есть евреи и поляки, а также украинцы и русские»). Также запрещалось ездить на телеге и появляться перед общественностью в пьяном виде. «Необходимо, чтобы немца, принадлежащего к руководящему слою, можно было бы узнать по одному его поведению в обществе, а не только по форме».

Ниже рангом находились местные (не имперские) немцы. Указывалось, что они нуждаются в «воспитании и направлении», но в первую очередь они были немцами, поэтому к ним нельзя относиться также, как к представителям других национальностей, в частности – бить. Подобное отношение к немцам со стороны органов надзора должно было наказываться.

На оккупированных территориях нацисты проводили политику заигрывания с коренным населением, которое противопоставлялось другим национальным группам, для того, чтобы завоевать его лояльность. На территории Украины на руководящие должности помимо немцев рекомендовалось принимать украинцев (в крайнем случае русских, но не поляков, с которыми украинцы долгое время вели национальную борьбу). Подчеркивалось, что немцы не собираются притеснять украинскую национальную культуру: им разрешалось ставить украинские пьесы «в имеющихся еще украинских театрах», носить украинскую национальную одежду и петь украинские народные песни. Также украинцев не рекомендовалось бить.

При этом со свойственным нацистам высокомерием отмечалось, что украинцы нуждаются в твердом руководстве: «В ходе истории они доказали, что просто не способны к самостоятельности. Но если ими хорошо руководить и направлять их, то они являются послушной рабочей силой. Под хорошим надзором они даже пунктуальны и усердны». Немцам не разрешалось иметь с украинцами каких-либо личных отношений и принимать приглашения в гости, в любых разговорах рекомендовалось проявлять сдержанность.

Любопытно, что даже вполне логичное в условиях войны требование быть осторожными в своих разговорах в присутствии местных жителей имело основанное на нацистской идеологии обоснование. С точки зрения авторов директив, славяне имели врожденную склонность к изучению иностранных языков, поэтому зачастую легко получали интересующую их информацию от немцев, притворяясь непонимающими. При этом самим немцам, недостаточно хорошо знающим украинский язык, рекомендовалось на нем не говорить: «Украинец знает, как легко ему даются иностранные языки. Когда он видит, что нам это трудно дается, то он это приписывает не нашей своеобразной особенности, которая компенсируется в другом тысячу раз, а считает нас ограниченными».

Русские на этой иерархической лестнице находились на ступень ниже. Хотя их тоже можно было брать на работу на руководящие должности, относиться к ним следовало с осторожностью, помня, что «они были в течение 25 лет большевиками и большая часть из них является ими еще и теперь».

По отношению к полякам, проживавшим на украинских территориях, немцы проводили крайне жесткую политику, запрещая нанимать их на руководящие должности, закрывая польские школы, преследуя польскую культуру. Имеющиеся национальные противоречия между поляками и украинцами всячески подчеркивались и культивировались. Хуже всех отношение было к евреям – с ними нельзя было разговаривать, здороваться, любое личное общение влекло за собой наказание.

Директивы не только фиксировали национально-иерархическую структуру отношений на оккупированных территориях, но и давали рекомендации о том, как отвечать на неудобные вопросы местного населения.

К вопросам, волнующим украинцев, относились: географическая и государственная форма Украины в будущем, развитие украинской культуры, церковные вопросы, продовольственное положение, использование украинцев для работ в Германии. Общей установкой при общении с населением был акцент на нуждах войны: «Когда мы принимаем то или иное решение, у нас на первом плане прежде всего встает вопрос, является ли данное дело решающим или важным в военном отношении. О вещах, не являющихся ни решающими, ни важными для войны, мы можем заботиться лишь во вторую очередь, а теперь, как правило, можем о них вовсе и не думать. Этим мы заранее отвечаем на многие вопросы украинцев, почему мы не организуем или не делаем то или другое».

Более конкретные ответы содержали в себе манипулятивные приемы нацистской пропаганды. Они были направлены на то, чтобы успокоить украинское общество, внушить ему уверенность в позитивном влиянии немецкой оккупации, которая изображалась спасением украинцев от большевиков. Вина за любые негативные проявления оккупации перекладывалась на большевиков, одновременно с этим делался упор на положительную роль немцев. Так, например, конфискация радиоприемников изображалась вынужденной мерой для борьбы с «вражеской пропагандой», которая вызывает волнения и беспорядки.

Советские власти преследовали церковь, а немцы подчеркивали, что допускают любую религию и церковь, если она «лояльна к германской администрации и обнаруживает готовность содействовать созданию положительного настроения среди населения». Главное, чтобы полемика по религиозным вопросам не нарушала «гармонию, необходимую для общего строительства».

Ответственность за тяжелое продовольственное положение немецкая пропаганда также возлагала на большевиков, якобы разрушивших транспортные средства и «многие сельскохозяйственные средства производства». В то же время подчеркивалось, что сельское население Украины при немцах «достигло небывалого еще до сих пор благосостояния», и вообще «ни один украинец еще не умер с голода».

На беспокоившие людей слухи о том, что завербованных для Германии украинцев используют на фронте для земляных работ и тому подобных целей, следовало отвечать, что это неправда, «рабочие едут в Германию веселые и с песнями и жаждут познакомиться с немецкими условиями жизни». Подобные ответы выглядят особенно цинично сейчас, когда история нацистских преступлений на завоеванных территориях достаточно подробно изучена.

Немецкие «Директивы для ориентировки сотрудников» – яркий образчик расистской идеологии оккупантов, их отношения к завоеванным территориям и народам, а также пропагандистских приемов, с помощью которых нацисты рассчитывали получить лояльность местного населения.

Текст: Климова Л.В., Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ).

Исторические события:

• Великая Отечественная война 22.06.1941-09.05.1945.