Московская династия: Шереметевы

Древнему боярскому, затем дворянскому роду Шереметевых славу принесли многие достойные его представители. О том, как сложилась их судьба, рассказывает наследница династии по прямой — художник, член Общества русской словесности Евдокия Васильевна Шереметева, правнучка графа Сергея Дмитриевича Шереметева. 

Род Шереметевых ассоциируется прежде всего с государственными деятелями, военачальниками, основателями театра, историками. Вы стали художником.

Евдокия Шереметева: Пошла по стопам отца, Василия Павловича Шереметева (1922–1989). Интерес к рисованию Василик, как его ласково называли домашние, проявлял с детства. В жизни ему пришлось через многое пройти. Он родился в роддоме в Подольске — его родители тогда жили в своей уже бывшей усадьбе Остафьево близ Подольска. Наследник рода, хранитель графского титула рос без гувернеров и воспитателей. Отец часто повторял ему: «В любой ситуации не забывай, ты — граф Шереметев».

Окончив школу рабочей молодежи второй ступени в 1940-м, Василий Шереметев поступил на художественно-графический факультет Московского педагогического института. Боясь, что на фронт не возьмут из-за непролетарского происхождения, в книжке красноармейца Василий Павлович написал: «Родителей нет». На войну ушел добровольцем. На Юго-Западном фронте воевал рядовым пехотинцем, был дважды контужен, попал в плен, бежал, чудом вышел к расположению своей части. В Москву вернулся в августе 1945-го.

Родители считали единственного сына пропавшим без вести?

Они не дождались его, умерли в первые годы войны один за другим. Бабушка Прасковья Васильевна, урожденная Оболенская — от туберкулеза в 1941-м, дед Павел Шереметев — от истощения во сне в 1943-м.

Выпускник Поливановской гимназии, дед окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского Императорского университета. Служил в лейб-гвардии Измайловского полка в чине прапорщика. Был адъютантом наследника цесаревича великого князя Александра Александровича. В качестве уполномоченного Российского общества Красного Креста от московского дворянства участвовал в русско-японской войне. В 1904 году Шереметевы внесли значительную часть пожертвований на строительство подводной лодки «Фельдмаршал граф Шереметев», названной в честь Бориса Петровича Шереметева, генерал-фельдмаршала.

Между прочим, Павел Сергеевич Шереметев (1871–1943) был и художником — в собрании Эрмитажа хранятся его замечательные пейзажные акварели. Есть портрет Сергея Львовича Толстого кисти деда.

Как упомянутая вами усадьба Остафьево, родовое имение Вяземских, перешла во владение Шереметевым?

Мой прадед Сергей Шереметев (1844–1918) купил в 1898-м усадьбу у Петра Вяземского, которому Остафьево стало непосильной ношей. Семьи породнились через женитьбу графа Сергея Шереметева с княжной Екатериной Вяземской. Прабабушка умерла в январе 1929 года и упокоилась на кладбище у стен остафьевской церкви.

Сергей Шереметев, соучредитель Общества любителей древней письменности, руководил Обществом ревнителей русского исторического просвещения в память императора Александра III и Комитетом попечительства о русской иконописи. Его перу принадлежит более 250 статей по истории.

В год столетия со дня рождения Пушкина Сергей Дмитриевич, стремясь сохранить память о поэте, не раз бывавшем в Остафьево, открыл в усадьбе по сути первый в России общедоступный музей, связанный с именем поэта.

Для посещения публики, при условии, что та будет трезва и опрятно одета, Шереметев открыл доступ в карамзинскую комнату с реликвиями Пушкина, издал пятитомник «Остафьевского архива», сочинения Петра и Павла Вяземских, в усадебном парке установил памятники Пушкину и Карамзину, писавшему здесь «Историю государства Российского».

«Кругом, что ни шаг, то воспоминания о когда-то кипевшей здесь жизни, и какие воспоминания! Три поколения Вяземских сумели придать особое значение мирному Остафьеву. Мысль русская здесь находила гостеприимный приют и обновлялась для новых трудов и деятельности», — писал Сергей Дмитриевич.

Шереметевы также имели в Москве особняк на Воздвиженке, так называемый Наугольный дом (Воздвиженка, 8/1, стр. 1). У них было девять детей, двое умерли в младенчестве.

После революции мой дед Павел Сергеевич, будучи, как и его отец, историком-бытовиком, стал хранителем Остафьево, проводил там экскурсии. Сначала графа назначили исполняющим обязанности заведующего, потом оставили простым смотрителем. Музей пользовался популярностью: в день его могли посетить до 700 человек.

Но жилось в усадьбе тяжело. Однажды от голода Павел Сергеевич пошел стрелять ворон, а когда об этом узнали местные крестьяне, на крыльце барского дома то и дело стали появляться собранные ими продукты.

В 1929-м музей в Остафьево закрыли, устроили в нем дом отдыха, а экспонаты разошлись по 18 музеям страны. Шереметевские усадьбы Кусково и Останкино оставались музеями.

Павла Сергеевича четырежды арестовывали. И всякий раз за него заступались видные деятели: нарком просвещения Луначарский, Бонч-Бруевич и Енукидзе.

Знания графа-историка оказались нужны новой власти. Он, как никто, мог воссоздать кремлевские интерьеры, навести порядок в его уникальных собраниях, работал в Оружейной палате.

Последний арест деда в 1926-м закончился освобождением благодаря юбилею со дня гибели Пушкина, который собирались отметить с размахом. Именно тогда было решено создать музей поэта на Волхонке