Как общества и элиты Центральной Азии воспринимают ВОВ

Великая Отечественная война оставила глубокий след в памяти людей на обширной территории бывшего Советского Союза. Однако с течением времени и уходом ветеранов это событие всё чаще рассматривается как предмет в школьном учебнике, что повышает необходимость сохранения памяти о войне среди населения.

В преддверии 70-й годовщины Дня Победы большинство постсоветских стран провели масштабные празднования, кульминацией которых стал военный парад 9 мая в Москве. Во всех среднеазиатских республиках также проводятся праздничные и памятные мероприятия, оставшиеся в живых участники Великой Отечественной войны и труженики тыла получают пособия, юбилейные медали и подарки, многие из них посещают специальные встречи и концерты или ездят на курорты и в санатории за счёт своих правительств. На первый взгляд, среднеазиатский подход очень похож на тот, что используется в Российской Федерации и Беларуси.

Война еще дальше, чем кажется

Однако с течением времени восприятие Великой Отечественной войны в Центральной Азии заметно отличается от восприятия в России, Украине или странах Балтии. С точки зрения исторической памяти, большинство жителей Центральной Азии считают войну чем-то гораздо более далёким, чем жители России, Украины или Беларуси.

С точки зрения исторической памяти, большинство жителей Центральной Азии считают войну чем-то гораздо более отдалённым, чем жители России, Украины или Белоруссии.

Для этого есть как объективные, так и субъективные причины, первые из которых связаны с особыми историческими и демографическими особенностями обществ Центральной Азии в военное время.

Во-первых, в отличие от России, Украины, Белоруссии, Молдовы и стран Балтии, Центральная Азия не была театром военных действий. По общему признанию, из-за отсутствия таких мемориалов, как Хатынский комплекс в Белоруссии, или бывших полей сражений, таких как Мамаев курган в России, сохранить память о войне здесь сложнее. Но, с другой стороны, географическая отдалённость помогает избежать многих острых вопросов, таких как актуальная проблема коллаборационизма во время оккупации.

В отличие от России, Украины, Белоруссии, Молдовы и стран Балтии, Центральная Азия не была театром военных действий.

Во-вторых, на восприятие Великой Отечественной войны в Центральной Азии сильно влияет молодость населения. Средний возраст там варьируется от 21 года в Таджикистане до 29 лет в Казахстане [1]. Более половины жителей Центральной Азии моложе 30 лет, а в Таджикистане молодёжь составляет две трети населения. Поколение внуков победителей, то есть детей младше 15 лет, составляет от 25 процентов в Казахстане до 33 процентов в Таджикистане. Для сравнения, в России доля людей младше 30 лет составляет 36 процентов, а детей младше 15 лет — всего 16 процентов [2].

В то же время доля жителей Центральной Азии старше 65 лет составляет 3-7 процентов [3], и в эту группу входят ветераны и инвалиды войны, труженики тыла и дети, родившиеся во время и сразу после войны, то есть те, кто пережил тяготы и лишения. К сожалению, это поколение постепенно вымирает: среди всего населения Центральной Азии осталось менее 15 000 ветеранов [4]. Для сравнения: такое же количество ветеранов можно найти в Сибирском федеральном округе с населением 19 миллионов человек, в то время как общее число выживших участников войны в России (145 миллионов человек) составляет 160 000 [5]. В Центральной Азии ветеранов мало, потому что многие из них — русские, украинцы, евреи и т. д., и после распада СССР они переехали в Россию, Украину, Израиль и другие страны [6].

В результате сегодняшнее молодое общество в Центральной Азии в значительной степени отвергает советские идеологические модели, методы и практики, многие из которых связаны с войной. Люди в возрасте до 30 лет, по сути, ничего не знают, потому что они выросли и учились в постсоветский период, чтобы утвердить свою новую идентичность, которая также предполагала принципиально иной подход к Великой Отечественной войне.

Как восполнить этот пробел и почему это важно

Если историческую память нельзя передать с помощью военных мемориалов, общения с ветеранами и семейных традиций, то патриотическое воспитание в школе выходит на первый план. Но в постсоветскую эпоху среднее и высшее образование в Центральной Азии сильно ухудшилось, что сказалось как на изучении общей истории, так и истории Великой Отечественной войны. Одним из ключевых факторов является место проживания, поскольку люди в столицах и крупных городах знают больше, чем жители сельской местности.

Однако страны Центральной Азии делают многое для сохранения памяти о войне, поддерживая большинство памятных мест, таких как Мемориал Славы в Алматы, который был впервые за свою историю отреставрирован в 2012 году, выплачивая пособия ветеранам войны и тыла и уделяя значительное место истории в школьных учебниках.

На восприятие Великой Отечественной войны в Центральной Азии в значительной степени влияет молодость населения.

На самом деле, несмотря на высокую политизированность, элита Центральной Азии нуждается в памяти о Великой Отечественной войне по вполне практическим причинам. Во-первых, это краеугольный камень патриотического воспитания молодого поколения. Опросы показывают, что Великая Отечественная война по-прежнему вызывает патриотические чувства в регионе. Например, опрос, проведённый Казахским национальным университетом имени Аль-Фараби в 2009–2013 годах, показывает, что герои Великой Отечественной войны по-прежнему наиболее популярны как символы национального патриотизма (30,8%) [7].

На самом деле, несмотря на высокую политизированность, элиты Центральной Азии нуждаются в памяти о Великой Отечественной войне по вполне практическим причинам.

Во-вторых, элиты Центральной Азии в значительной степени придерживаются советских взглядов (по состоянию на начало мая 2015 года средний возраст казахстанских министров составлял 51 год). Поскольку они получили образование в советское время, война является ключевой частью их личной исторической памяти, а также частью привычного набора идеологических методов и практик. Именно поэтому эти страны никогда не пытаются найти исторические корни своей идентичности среди коллаборационистов или всерьёз изменить интерпретацию событий, связанных с этим периодом.

В-третьих, возрождение памяти о Великой Отечественной войне является важным элементом внешней политики, в первую очередь в отношениях с Россией. Не случайно близкие к России государства, такие как Казахстан, Киргизия и Таджикистан, отмечают День Победы по-русски как по содержанию (военный парад), так и по семантике (терминология и т. д.). Узбекистан и Туркменистан переименовали праздник в День памяти и скорби, а Киргизия и Таджикистан адаптировались к сложной международной обстановке, перенеся военные парады с 9 мая на 7 мая, чтобы их президенты могли принять участие в Параде Победы в Москве и продемонстрировать свою готовность к сотрудничеству с Россией.

Вкратце, молодые сообщества в Центральной Азии видят, что их память о Великой Отечественной войне освежается благодаря совместным усилиям старших политических элит, которые в значительной степени являются продуктом советской системы образования и рассматривают войну как важный элемент патриотического воспитания и формирования национальной идентичности, а также, конечно, как символ поддержания здоровых отношений с Россией.

Что произойдёт после ухода ветеранов и окончательной передачи власти постсоветской элите? Будет ли память о Великой Отечественной войне, которая уже сейчас в значительной степени носит политический и символический характер, востребована в рамках новых идеологических конструкций?

Россия и Центральная Азия должны сотрудничать в сохранении памяти о войне, в первую очередь с помощью художественных фильмов, документальных фильмов и сериалов на языках Центральной Азии. Для этого ключевыми факторами являются отношение местных властей и акцент на участии жителей Центральной Азии в боевых действиях. В противном случае Великая Отечественная война быстро станет для них такой же неизвестной, как конфликты между городами-государствами в Древней Греции.

1. Перспективы мирового населения. База данных о населении за 2012 год. Отдел народонаселения ООН.

2. «Военный баланс 2014», глава 5. Россия и Евразия, стр. 176-197, Лондон, 2014.

3. Там же.

4. Рассчитано автором на основе данных Министерства здравоохранения и социального обеспечения Казахстана, Министерства труда и социального обеспечения Туркменистана, Министерства здравоохранения и социального обеспечения Таджикистана и Министерства социального развития Кыргызстана.

5. Данные Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации.

6. Этнодемографический ежегодник Казахстана. Астана, 2013. С. 14.

7. Подробнее см.: Веревкина А.В., Лифанова Ю.Ю. Патриотизм в ценностно-ориентированном сознании казахстанской молодежи. 

Автор: Артем Данков, кандидат исторических наук, директор Института Конфуция ТГУ, доцент кафедры мировой политики факультета исторических и политических наук Томского государственного университета

Изображение (фото): asiaterra.info