Массовое международно-правовое признание советского государства в первой половине 1920-х гг. сопровождалось восстановлением прерванных еще Первой мировой войной культурных связей. Зарубежные арт-менеджеры - организаторы крупнейших выставок при поддержке политиков сделали ставку на интерес публики к стране Советов.1
С мечтой о новой жизни.
Особого внимания удостаивалось искусство авангарда, в том числе архитектура, символизировавшая мечту о новой жизни, устремленная в будущее. Ее творцы были полны сил и дерзких замыслов, а советское государство обеспечивало их всевозможными заказами, будь то мемориальный объект, административное здание или рабочий клуб.
Советский павильон архитектора К. Мельникова после окончания выставки в Париже французы оставили себе.
В 1920-е гг. еще не были упразднены творческие объединения (время унифицированных союзов придет в 1932 г.); они соперничали и дискутировали на страницах журналов, на выставках, конкурсах, улицах Москвы, Ленинграда, провинциальных городов. Преподаватели и выпускники архитектурного факультета Высших художественно-технических мастерских - ВХУТЕМАС (позже Высший художественно-технический институт - ВХУТЕИН) в мировом сообществе были известны не меньше, чем их коллеги из германской школы "Баухаус" - центра нового архитектурного мышления.
"Достойно показать русское искусство иностранцам".
Эта мысль красной нитью проходит в советских художественных журналах 1920-х гг. Подчеркивалось мощное культурное и политическое, а также коммерческое значение показов. Ведь состоятельные посетители и коллекционеры не прочь были приобрести понравившиеся экспонаты; заключались контракты, позволявшие расширить рынки сбыта советской художественной продукции.
Ровно через полгода после заключения Рапалльского договора между РСФСР и Веймарской республикой, 15 октября 1922 г. в берлинской галерее Ван Димена, находящейся вблизи советского посольства, открылась выставка русского искусства, официально названная "Русская художественная выставка, организованная Наркомпросом РСФСР". На открытии и в первые дни работы выставку почтили присутствием германские высокопоставленные чиновники. Как писал Народный комиссар просвещения А.В. Луначарский, "эмигрантщина, до сих пор пользовавшаяся монополией по части русского искусства, встретила все это со скрежетом зубовным"2.
Эскиз афиш и каталога сделал Л. Лисицкий, в то время живший в Германии. Вырученные средства частично предполагалось перечислить в помощь голодающим Поволжья, где проживало много этнических немцев.
Архитектурные фантазии и реалии.
Среди более 1000 произведений искусства большой интерес вызвали архитектурные проекты, представлявшие своеобразное видение зданий и городов будущего. А. Лавинский в "Городе на рессорах" предлагал вариант вертикального зонирования: транспортные магистрали над улицами, здания на стальных рессорах, движущиеся лестницы... "Город" Л. Лисицкого представлял собой комбинацию геометрических плоскостей и трехмерных объектов. Он вступал в своеобразный диалог с представленным на выставке "Супрематизмом" К. Малевича.
Проект электрической станции работы Н. Габо, Дом-коммуна и Дом Советов - творения участников объединения "Живскульптарх" В. Кринского, Б. Королева, Г. Мапу, образцы праздничного оформления Москвы и Петрограда Г. Клуциса и Н. Альтмана воплощали новую реальность.
Выставку посетили 15 тысяч человек. После закрытия ее планировали перевезти в Париж, однако французские власти воспротивились этому из-за Рурского конфликта с Германией. Зато навстречу пошел городской музей Амстердама, бесплатно предоставивший свои площади. Здесь выставка также привлекла внимание посетителей, что и обеспечило ей материальный успех.
Советский флаг на Венецианской биеннале.
В феврале 1924 г. между СССР и Италией были установлены дипломатические отношения. В преддверии этого события советская сторона уведомила о согласии участвовать в XIV Венецианской биеннале. Именно она стала первой площадкой представления советского искусства в рамках престижной международной выставки. На фронтоне построенного еще до Первой мировой войны российского павильона работы А.В. Щусева теперь были выведены красно-золотые буквы "URSS" ("СССР").
Открытие советского павильона 19 июля 1924 г. происходило так: "В 10 часов 15 минут на моторном катере подъехал к парадной пристани посол с женой, встреченный синдиком Венеции, властями, президентом выставки... Шествие, во главе которого шли нарядные полицейские, направилось к воротам выставки. Синематограф фиксировал встречу посланника на пристани... Подойдя к зданию, посол жестом руки пригласил присутствующих следовать за ним в павильон. В момент вхождения на лестницу взвился над павильоном флаг"3.
Президент советской Академии художественных наук, один из организаторов выставки П.О. Коган утверждал, что в павильоне "Бубновый валет" конструктивисты и другие участники были представлены так, что "плохо осведомленному в наших направлениях рядовому иностранцу становились ясными основные черты физиономии этих группировок"4. Однако площади было явно недостаточно для полутора сотен экспонатов. Павильон был перегружен разноплановыми произведениями, висевшими в непосредственной близости друг от друга, "создавая впечатление одновременно пестрого калейдоскопа и ковчега, куда вроде бы взяли всех"5. Архитектура, по сравнению с берлинской выставкой, в Венеции была представлена фрагментарно.
Внимание публики привлекали, наряду с абстрактными композициями А. Веснина, супрематистскими конструкциями А. Родченко, картинами М. Сарьяна, Р. Фалька, П. Кончаловского, Б. Кустодиева, "Бабой" А. Архипова (именно эту работу купили одной из первых), театральными эскизами В. Щуко и А. Экстер, фарфором, керамикой, работы, отражающие быт Красной армии и, конечно же, "повелевающий стихиями" вождь Красной армии Л.Д. Троцкий на холсте Ю. Анненкова. Итальянская пресса в целом положительно отозвалась об экспонатах. По продажам советский павильон опередил все остальные, правда, исходные высокие цены пришлось снизить.
Вскоре после закрытия выставки в издательстве La Bilancia, только что выпустившем переводы произведений Л. Андреева и А. Чехова, вышла брошюра итальянского художника-футуриста В. Паладини "Искусство в советской России"; автор отметил "жизненность, смелость и свободу, которые отлича